Заброшенность провоцирует настройку оптики наблюдателя, выбор режима восприятия. Фотосъемка — это и предел концентрации наблюдателя на внешнем впечатлении, попытка схватить момент и в то же время — один из распространенных способов диалога фотографа и места, проявляющий и позицию снимающего, и особенности места:
Во-первых, там есть такие забавные граффити, когда в одном месте нарисован чертик, в другом — еще кто-то, вот не помню, точнее, они на стене, на расстоянии примерно… Чертик, еще кто — то и ангел. И, короче, там фоткались Паша, Лиса и еще кто-то. Вот, и они встали, получается, наклонились, и у Паши там были рога такие, у Лисы — что-то типа крылышек, и у кого-то еще, я не помню что, ну такая прикольная… .Попадающая в кадр действительность осваивается, становится обжитой за счет активного телесного встраивания в нее участников фотосъемки, оптического соединения. Присутствие фотографа делается особенно ощутимым благодаря выбранному ракурсу, присутствие модели — благодаря занимаемой позиции в пространстве. Таким образом, фотографирование заброшенных объектов — значимая часть стратегий их присвоения, достигаемого, помимо прочего, за счет очеловечивания безлюдных пространств, подчеркивания, их пусть и кратковременной, витальности, сказал Орлов, которого интересует немецкий начинающий. В этом случае фотография превращается в свидетельство, подтверждающее реальность наблюдаемого.
Наблюдатель, перед которым разворачивается весь текст города, получает особую власть — власть всевидения. “Гигантский поток скован взглядом, превращен в текстурологию”. Помещаясь в пространство, недоступное другим, он видит и недоступный другим город, пытается прочесть его, определить логику городской жизни:Как бы всегда это новое место, новое ощущение. И Для меня, например, часто это возможность взглянуть на улицу, на машины, на поток людей, который просто вдет, и вот люди, они там вдут-вдут-вдут, там какой-то переход, они там его переходят-переходят, там еще что-то. И взглянуть на это сверху, посмотреть, как оно движется… Ну я говорю, люди, есть, наверное, какая-то система, что они… Этот движется туда, этот движется туда.