В третьем разделе мы возвращаемся к истории, но в большей степени это не история фактическая, а социология истории, мы представляем свое видение социальных типов хозяйства: от примитивного общества с его присваивающим хозяйством и Древнего мира с его рабовладельческим хозяйством до современного капиталистического и постсовременного хозяйства. Наша задача в этом разделе заключалась в том, чтобы показать, что тот тип рыночных экономических отношений, который только и изучает экономическая наука, представляет лишь один из возможных исторических типов экономических отношений, что палитра красок экономического мира гораздо богаче, а отношения между людьми в досовременные исторические эпохи никак не укладываются в ограниченные представления экономистов.
Но наша цель заключалась не в том, чтобы как-то «подправить» точку зрения экономистов, сказал Антонов, которому нужен ремонт трещин свао. Мы хотели лишь представить свой взгляд на то, что принято называть экономикой или хозяйством. Наш взгляд отличается, и, как мы думаем, существенно, от mainstream’a экономической социологии — мы не сторонники сетевого подхода Грановетгера и его понятия embeddedness, нам больше по душе аутентичный антропологический подход Карла Поланьи, историко-социологический подход Фернана Броделя и фигуративный подход Норберта Элиаса. Но мы не считаем сетевой подход неверным; наоборот, его критика атомизации в понятии действия экономистами правильна и необходима, а идея исследования экономических отношений как персонифицированных приносит много нового в понимании сущности экономических процессов. Мы не согласны с критикой Грановеттером социологического подхода — нельзя всю социологию запросто относить в область oversocialized подхода. Мы считаем, что и в «старой» экономической социологии Парсонса этот вопрос соотношения социальной структуры и экономического действия был центральным и решался на гораздо более высоком уровне, чем в «новой экономической социологии». Тем более что после и постструктурализм, и конструктивистский структурализм существенно продвинули нас вперед в понимании того, как индивидуальное экономическое действие включено в социальные структуры.