Сплошным набором софистических трюков является статья Л. Шеина «Религиозное мировоззрение Франко», опубликованная в вашингтонском журнале «Украинский квартальник» . Провозглашая мировоззрение мыслителя «религиозным», автор всю свою «аргументацию» строит на «объяснении» стихотворения «Ныне люди гнушаются мной», в котором поэт высказывает глубокое сожаление по поводу отчужденного отношения к нему после ареста бывших друзей и знакомых О религии, вере, церкви в этом стихотворении нет ни слова. Поэтому Шеин прибегает к «аналогии», заявляя, что настроение автора поэзии «аналогично» настроению библейского пророка Иеремии, через несколько страниц он сравнивает его с апостолом Павлом, еще дальше называет единомышленником «древнееврейских» пророков на том основании, что Франко употребляет такие понятия, как «правда», «справедливость», «свобода», а в конце статьи уже провозглашает «настоящим библейским пророком». Таким образом, с помощью абсурдных «аналогий», различного рода манипуляций Франко объявляется «глубоко верующим». Прием не нов. Шеин позаимствовал его у тех, кто еще в начале XX в. на основании «сравнений» и «аналогий» провозглашал Шевченко «божьим пророком». Франко остроумно высмеял подобные попытки. Что же касается атеистических произведений Франко, то о них в данной статье нет даже упоминания. Исключение составляет лишь поэма «Христос и крест», в которой Франко осудил стремление духовенства изображать Иисуса Христа «сверхчеловеком», богом, вместо того чтобы видеть в нем обыкновенного человека, ведущего людей своим примером «к вольности». Но при переводе на английский язык Шеин извращает поэму: сводя ее содержание к борьбе автора только против какой-то «фальшивой» религии, он в соответствии с этой целью употребляет выражения «фальшивые боги», «ложная религия», которых в оригинале нет. Шеин знает, естественно, что Франко атеист, но пытается выдать это «распространенное мнение» за роковую «ошибку», причиной которой было «непонимание» поэта, и тут же заявляет, что Франко, дескать, никогда не был атеистом, а «обвинение» в атеизме ему брошено якобы только за то, что он «присутствовал на похоронах радикального лидера, который завещал похоронить его без церковных почестей». Вот как все просто.

Нередко буржуазные авторы сводят атеизм революционных демократов к критике церкви, чтобы провозгласить их положительное отношение к «чистой вере в бога».
Иного рода манипулирование совершает В. Боковский. Признав выступление поэта против религии, он тем не менее провозглашает его верующим, заявив, что религия — это, мол, только «система догм и обрядов», ничего общего не имеющая с верой в бога, а Шевченко якобы боролся лишь «против религии, но не против бога», которого он хотя и отрицал, но весьма редко, да и то только «под влиянием крайнего возмущения». Увлекшись жонглированием понятиями, националист В. Боковский «забыл», что вера в сверхъестественное — главный признак всякой религии.
Делаются попытки представить атеизм революционных демократов в виде борьбы «против злоупотребления религией в антинародных целях». Так писал о Франко Дорошенко, о Шевченко Чижевский, а ныне это повторяет Маляр : «Шевченко отрицает роль церкви, как слуги темного крепостнического царства, но возвышает бога…»
Провозглашая революционных демократов «глубоко верующими», буржуазные идеологи стремятся завуалировать революционный характер их творчества, «доказать», что они мечтали только о воплощении в жизни евангельского учения, а не призывали к революционному уничтожению гнета и насилия, ликвидации эксплуататорского строя. На протяжении многих десятилетий националисты утверждают, что в творчестве Шевченко и Франко нет ничего революционного или же пытаются лишить их революционные идеи социального содержания. Еще в начале XX ст. Зайцев писал о Шевченко: «Надежды все он возлагал на бога». То же пишут и некоторые современные буржуазные авторы По словам Меннинга, Шевченко не видел никакой другой возможности достигнуть изменения положения на земле и человеческого братства как только «путем применения учения Евангелия».