“Разговор о Данте“ — итог длительных размышлений поэта о сущности поэтического современного творчества, о соотношении старых и новых форм, — а вовсе не простое изыскание о Данте. “Разговор о Данте» учит той целостности, которой еще ранее требовал Фаворский в своих лекциях. Это исследование стоит на той магистральной линии, которая ведет к поиску новых синтезов, полному превращению “чужого слова» в “чужое — свое», осуществленному в 70—80-е гг. У многих ху-J Дожников, работающих в 20-е гг., эта проблема останется главенствующей на протяжении всего их творческого пути.
Именно в 20-е гг. кристаллизуются творческие установки по отношению к чужому материалу у Стравинского и Хиндемита, i Шостаковича и Берга. И здесь мы сталкиваемся с самыми разными позициями — от открытой иронической дистанционности до стилевой магмы, от разных, достаточно четких форм полистилистики до стилевого синтеза в формах, не поддающихся столь однозначной расшифровке и связанных с врастанием “чужого слова» в) “свое».
Об опасностях “музыкального эсперанто», использованного, по мнению исследователя, Стравинским, скажет уже Б. Асафьев . Это — одна позиция, не приемлющая остране — ния в музыке и игры в модели. Другая — активная полемика с конкретным типом высказывания, деформация стилевого источника. Таким “разнонаправленным двуголосым словом» предстает “Прерванная серенада» Половинкина, содержащая явную критику — насмешливое передразнивание импрессионистической миниатюры Дебюсси.