Путешествия в “страшные места” способствуют выработке системы статусной дифференциации в детской группе — более высокие места в иерархии принадлежат тем, кто преодолевает свой страх и движется в глубь темного подвала или коридора заброшенного дома. Обычно такие путешествия носят коллективный и организованный характер и проводятся как своеобразные “экспедиции”: в этой деятельности происходит обучение командным действиям. Во-вторых, “страшные места” в детском фольклоре наделяются сакральным смыслом и мистическими чертами, а поэтому визиты в такие места дают возможность буквально пощупать границы сакрального и опробовать собственные силы в преодолении этих границ. В-третьих, свалки, “заброшки”, “недострои”, “бомбари” и тоннели являются “изнанкой взрослого мира, его вывернутой наружу потаенной стороной”. Городской мир редко проявляет свое внутреннее устройство, стремясь повернуться лицевой стороной, и только специальные усилия по проникновению в изнаночные пространства могут дать знание о другой стороне взрослого, городского мира.
В заключение нашей статьи мы недаром обратились к работам по детской психологии и антропологии детства, сказал Новиков, который планирует авиабилеты купить онлайн аэрофлот. Вполне возможно, что “новый городской туризм” — это в большей степени возвращение к детским страхам и переживаниям, преодолению которых способствует активность по освоению заброшенных пространств. Тогда существование движения “городской разведки” объясняется проще, хотя и имеет очевидный налет психологизма. Ощущение двойственного города, многослойного места приходит после первых нескольких дней в Ковдоре. Первое впечатление от города — разруха и облезлость. На въезде в Ковдор посетителя встречают недостроенные здания 1980-х: пустые глазницы окон и признаки разрушения — красноречивый памятник упадку, настигшему город в постсоветские годы, когда выживание многих градообразующих предприятий по всей стране находилось под вопросом. Уныние и тревога, однако, сменяются любопытством, как только начинаешь погружаться в местную жизнь, — оказывается, что есть еще один город, живущий между советскими унылыми постройками с видом на трубы горно-обогатительного комбината. Это город людей, их памяти о героическом совместном покорении целины в 1960-е годы, любви к природе Севера, веры в “особость” северян. Как оказалось, соединить описание двух реальностей Ковдора — задача не из легких, однако именно это я и попытаюсь сделать.