То, что подобные притязания и поползновения королевской власти стали все чаще восприниматься как нестерпимая тирания, вполне естественно. Еще важнее, что благодаря прогрессировавшему поглощению «политическим телом» короля его «физического тела» стало возможно воспринимать как нестерпимую тиранию определенную систему правления in toto, а не только приемы и наклонности той или иной властительной персоны. Попытка немедленно абсолютизировать только что автономизи — рованное политическое лишь усугубила его делегитимацию; с другой стороны, встречное движение социальных сил продолжалось, и период их равновесия, позволивший предпринять эту попытку, близился к концу. Потребовался альтернативный способ трансцендирования государства. Суть его выражена словами «демократия» и «нация».
Здесь приходится отказаться от более или менее соблюдавшейся до сих пор хронологической последовательности изложения. Связно изложить историю становления и экспансии западного демократического национального государства, даже охватывающую только ХГХ — XX вв., вряд ли возможно, к тому же она должна была бы оказаться историей Множества государств. Каждый макросоциальный центр двигался в этом генеральном направлении собственными, часто весьма извилистыми и оригинальными путями, разнообразно взаимодействуя и с равными по статусу контрагентами, и с собственной периферией, и с чужими перифериями. Институциональные решения и культурные практики заимствовались, адаптировались, трансформировались… Тем не менее нечто общее в них было и есть. Это общее — Idealtypus современного государства в точном веберовском смысле — и будет предметом дальнейшего анализа.