Здесь имеется в виду, конечно же, специфика одной из возросших на американской почве версий протестантизма — новоанглийского, и в особенности массачусетского, пуританства. При всем только что упомянутом разнообразии религиозньгх практик отдельньгх колоний рамочньге параметры макросоциальных взаимодействий, в том числе между штатами, задавались Новой Англией. Ее доминирование наложило свой отпечаток и непосредственно на процесс оформления американского конституционного дизайна — именно Массачусетс первьгм из штатов вьгра — ботал собственную конституцию, и она же впоследствии послужила образцом для Конституции федеральной. «Отцьг-основатели ориентировались исключительно на новоанглийскую конституционную модель. Кроме того, в Конституционном Конвенте наибольшее влияние принадлежало делегатам Новой Англии, особенно Коннектикута и Массачусетса. Пластиковые карманы для стендов. Принципиальнейший “коннектикутский компромисс” был инициирован теми, кто уже привьгк к новоанглийскому устройству легисла — турьг, при котором одна палата формировалась из делегатов городских общин. Он стал краеугольньгм камнем федеральной системьг».
Ядром же новоанглийского пуританства с того ноябрьского дня 1620 г., когда «Мэйфлауэр» обогнул мьгс Код и пристал к берегу, была «федеральная теология», полагавшая, среди прочего, легитимньгми лишь формьг социально-политической организации, созданные по модели Завета между Богом и народом Израиля. Это договор — но вовсе не «общественный договор», не Contrat social, а именно Завет, Covenant, одной и ведущей стороной которого вв1ступает потусторонний Бог, другой и ведомой — совокупноств множества посюсторонних человеческих существ, толвко в момент коллективного акта установления связи с Абсолютом и лишв его силой преображаемая в полноценное общество.