Таким образом, применяя китайские слова в русском тексте, требуется решить: во-первых, как склонять сами транскрибируемые иноязычные слова, а во-вторых, какую форму грамматического рода избрать для согласуемых с этими иноязычными русских слов: прилагательных, выступающих в качестве определений к ним; глаголов и прилагательных, выступающих в качестве сказуемых к имени собственному— подлежащему; приложений в функции именного сказуемого; наконец, местоимений, заменяющих китайские названия там, где это необходимо.
Во всех этих случаях в практике транскрибирования китайских слов имеет место большой разнобой.
Приведем для иллюстрации ряд примеров, из которых будет вместе с тем видно, что поставленный вопрос не надуман, а выдвинут самой практикой употребления китайских имен собственных в русском тексте, рассказала Сомова, коорую интересует оперативная полиграфия в люберцах. Какой вариант в приводимых ниже примерах следует считать правильным:
Число подобных примеров можно было бы приумножить. Любому, обращавшему внимание на транскрипцию китайских слов в литературе, издаваемой в Советском Союзе и в КНР, бросаются в глаза расхождения такого рода. Рассмотрим их более детально.
Распределение отдельных китайских слов по этим двум разрядам никогда не регламентировалось, складываясь на практике совершенно стихийно, от случая к случаю. При всем том оно отнюдь не хаотично, а, очевидно, подчиняется норме русского языка, в соответствии с которой при распределении по родовым классам иноязычных или заимствованных слов, отличающихся от исконно русских слов своей фонетической структурой—своими конечными гласными в форме именительного падежа единственного числа,— большую роль играют значение слова, принадлежность его к той или иной семантической группе (обозначение города, реки и т. п.)
В данном случае (в именах собственных) определяющими являлись так называемые номенклатурные термины (город, село, гора, хребет, река, остров и т. п.). Именно поэтому названия городов (Тяньцзинь, Гуйлинь, Аньшань, Айхунь, Линьфэнь), уездов (Сянтань, Есянь и прочие «сяни»), островов, как правило, считались именами существительными мужского рода. Именно поэтому город Ухань был до самого последнего времени «он», а река Хань —«она». В равной мере Юймэнь (город-нефтепромысел) — «он», а Тяньаньмэнь —«она». И, если слова Ямынь (в переводах произведений старой китайской литературы) и Цзунли ямынь (в переводах исторических документов) являются существительными мужского рода, то это, видимо, потому, что их ассоциируют с русским словом «приказ» (государев, волостной).
Что касается названий гор (Наньшань, Алашань, Циляньшань и т. п.), то их до самого недавнего прошлого все относили к мужскому роду, очевидно, по аналогии с уже обрусевшим названием «ТяньШань», обязанным своей родовой классификацией подразумеваемому слову «хребет».