Многие из ремесленников, разоряемые вследствие растущей промышленности, которая не могла им всем дать работу, опускались на дно общества и превращались в люмпен-пролетариев — лаццарони. Эта безработная городская «чернь» в зависимости от отношения к ней различных партий и правительств играла различную роль в разных государствах Италии, служа то революции, то контрреволюции. О том, как буржуазия и обуржуазившееся дворянство тяготились старым порядком, мы уже говорили. И если мы вспомним тройной гнет на Апеннинском полуострове, если мы вспомним абсолютистский строй и господство австрийцев и духовенства, тогда нам станет ясно, что в Италии была благоприятная почва для революции. Итальянская буржуазная революция 1848 г. была преимущественно городской революцией. Деревня осталась мало затронутой ею. Вследствие вредной политики Мадзини и его партии, о чем у нас речь будет ниже, крестьянство лишь в незначительной части участвовало в революции, сохраняя в своей массе в лучшем случае сочувственный нейтралитет к ней. В городах же ко времени революции пропаганда республиканцев успела проникнуть в довольно широкие круги народных масс, и это придавало движению более организованный и более массовый характер по сравнению с предыдущими движениями. Революционные выступления начались в Италии с первых чисел января 1848 г. И начались они в государствах, где произвол власти и угнетение масс были наиболее сильны: в Ломбардо-венецианской области и в королевстве Обеих Сицилий. Ломбардо-венецианская область стонала от политического произвола и от налогового гнета. Налоги накладывались на все съестные припасы — на хлеб, мясо, табак, вино и др. Австрийский император получал четверть всего своего дохода от налогов со своих итальянских подданных, в то время когда они составляли лишь восьмую часть населения империи.

Наместник австрийского императора кровавый фельдмаршал Радецкий превратил Ломбардо-венецианекую область в громадную тюрьму. Почти за каждым домом итальянца следил австрийский шпион. За малейшее проявление недовольства полицейским произволом бросали на долгие годы в тюрьму. Итальянцы не имели права не только говорить о государственных делах, они не имели права и думать о них. «Ломбардцы должны забыть, что они итальянцы», неустанно повторял деспот всея Европы князь Меттерних. И фанатик деспотии 80-летний солдафон Радецкий тщательно проводил этот лозунг в жизнь «кровью и железом». Хотя официальным правителем Ломбардо-венецианской области считался брат австрийского императора эрцгерцог Ренье, фактически вся власть была в руках кровавого Радецкого, он держал в ежовых рукавицах все светские власти и установил в Ломбардо-Венеции свою полную единоличную диктатуру. Жителям Ломбардо-ведщинской области стало ненавистно все, что только являлось австрийским, и на издевательства австрийцев они часть отвечали пассивным сопротивлением — бойкотом. С бойкота же началась революция. В день нового, 1848, года никто из жителей Милана не покупал австрийского табака. Все молча воздержались от курения, чтобы этим нанести вред Австрии, получавшей громадные доходы от табачной монополии. 1 и 2 января 1848 г. никто из итальянцев Милана не курил, лишь одни австрийские солдаты и полдоейские ходили по улицам и демонстративно курили сигары. Миланские граждане встречали их свистками и криком. Тогда правительство Радецкого решило спровоцировать народные массы на выступление, чтобы иметь возможность вооруженной силой в корне задушть волнение. Солдатам было выдано большое количество сигар и приказано 3 января ходить по улицам и демонстративно курить. Солдаты курили и пускали дым в лицо проходящим.