На фоне астенодепрессивного состояния при нарастающей по своей субъективной значимости психогенно-травмирующей ситуации у больной по кататимным механизмам формируются ревнивые переживания, являющиеся начальным этапом патологического паранойяльного развития. В дальнейшем, при усилении склонности к сверхценным образованиям и патологическим интерпретациям, идеи ревности становятся все более многообразными, а патологические толкования — особенно изощренными. Присутствие любовниц больная определяет по посторонним запахам в доме, по расположению постельного белья, звонки любовниц отличает по особенному дыханию в трубке, измены мужа констатирует по его внешнему виду, чтению не интересовавшей его ранее литературы и т. п. Ревность сопровождается активным детективным поведением — слежкой, проверкой белья и карманов. Семейные сцены, не приводящие ни к разрешению ревнивых подозрений, ни к примирению, лишь усугубляют депрессию и ревнивые переживания. Дальнейшие поиски доказательств измен расширяют патологические интерпретации, как это свойственно патологическому развитию. В период, предшествующий убийству, состояние больной характеризуется стойкой депрессией с тревогой, искаженным восприятием окружающей обстановки, ее бредовой трактовкой в соответствии с патологической ревностью, что и определяет мотивацию ее агрессивного поведения. В этот момент на высоте эмоционального напряжения с изменением сознания, а также нечеткостью, недифференцированностью восприятий и обстановки в целом ее детали подвергаются бредовой трактовке. Отдельные сенсорные раздражители воспринимаются гиперболизированно: звук захлопнувшейся
Двери — как пушечный выстрел, а удар топором по голове мужа остается в памяти как звук расколовшегося спелого арбуза. Истинный незавершенный суицид после смерти мужа свидетельствует о глубине депрессии, предшествовавшей убийству и продолжавшейся после него. Последующее поведение больной, ее обнаженные пояснения в период экспертизы и особенно на суде о взаимоотношениях с мужем не только подтверждают бредовый характер ревности, но и раскрывают некоторые причины, лежащие в ее основе, в частности особенности сексуальной сферы климактерического периода.

Диагностика патологической ревности возможна лишь в процессе ее отграничения от ревности непсихотического уровня, которая также может быть причиной агрессивного поведения женщин. В литературе до последнего времени не существует единого мнения в отношении патологической и неболезненной ревности.
С одной стороны, патологическая ревность рассматривается в единстве с нормальной. Отмечается сходство этих состояний или отсутствие четких границ между ними. С другой — описываются признаки различий и сходства нормальной и патологической ревности, а также факторы, определяющие содержание переживаний при нормальной ревности и сохраняющие в той или иной мере свое значение при бреде ревности. Вместе с тем подчеркивается, что нормальная ревность и бред ревности — это качественно различные явления и сходство между ними только внешнее. Е. И. Терентьев считает, что «говоря о сходстве нормальной и бредовой ревности, их сопоставление возможно лишь при рассмотрении патопластики бреда ревности и установлении различий между ним и нормальной ревностью, а также роли сексуального фактора. В каких-либо иных аспектах нормальная ревность и бред ревности несопоставимы».
У женщин бред ревности обнаруживает особенно большое сходство с неболезненной ревностью — по условиям возникновения, роли специфических психогенных факторов, матримониальной направленности поведения. В то же время проявления неболезненной ревности, не ограниченные закономерностями бредообразования, более многообразны и в чем-то сходны у женщин и у мужчин.

Нарастающее эмоциональное напряжение, подавленность концентрируются на узком круге идей, связанных с супружескими взаимоотношениями. На таком эмоциональном фоне при сверхценной значимости всех деталей и нюансов взаимоотношений, подтверждающих или ставящих под сомнение реальность измены, возможно психологически понятное толкование отдельных фактов в плане ревнивых опасений с пессимистической оценкой событий прошлого. И все же ведущие идеи ревности не трансформируются в бред или патологические сверхценные образования, оставаясь в рамках первоначальных конкретных доминирующих представлений, непосредственно связанных с реальностью. Постоянное обдумывание и толкование отдельных конкретных фактов, ревнивая подозрительность сочетаются со стремлением при любых условиях сохранить семейный статус. Остается готовность к компромиссам и подавлению эмоциональных реакций, сопровождающих общение с объектом ревности. Доминирующее при этом эмоциональное напряжение, поддерживаемое длительными размышлениями и поиском все новых доказательств измены, постоянно усугубляется. На этом фоне воздействие даже незначительных дополнительных вредностей, общих по содержанию с основной пси — хогенией, иногда приводит к совершению агрессивных действий, направленных, как всегда у женщин, на лиц ближайшего окружения и поражающих своей жестокостью. Если агрессивное поведение больных с бредом ревности в зависимости от структуры и содержания бреда определяют в основном три мотива — самооборона, альтруистическое стремление избавить детей от предстоящих мук при глубокой депрессии и месть, то у женщин с неболезненной ревностью при отсутствии бредовых идей преследования, воздействия и витальной депрессии среди всех возможных мотивов агрессивного поведения преобладает месть. Несмотря на большое количество работ, посвященных отграничению неболезненной ревности от патологической, и предлагаемые критерии и схемы, дифференцированная оценка такого сложного феномена, как ревность, представляет значительные трудности.

В поисках новых подходов к отграничению нормальной ревности от патологической Е. И. Терентьевым разработана тестовая методика системного подхода к дифференциальной диагностике состояний ревности на основании клинических психологических и патопсихологических, микросоциальных и сексопатологических критериев. Однако эти же критерии с учетом половых различий оказываются малоинформативными при отграничении нормальной ревности от патологической у женщин. Разными авторами предлагаются чисто клинические критерии, также основанные на изучении данного феномена у мужчин: наличие конкретного факта измены; скупость в изложении аморального поведения объекта ревности, присущие нормальной ревности «эмоции стыда» ; отсутствие проявлений «детективного поведения» — слежки, проверки белья и т. п.; способность к компромиссу в зависимости от характерологических особенностей; проявление признаков «психического вытеснения» в виде попыток натолкнуть жену на заявление о случайности измены. Все указанные признаки, за исключением последнего, характеризуют неболезненную ревность и у женщин, однако некоторые из них можно отметить у них и при патологической ревности, особенно на начальных этапах. При описании бредовых вариантов ревности у женщин было отмечено, что в развитии бреда имеет значение конкретная психогенная травма, и у них длительно сохраняются чувство стыда и стремление к компромиссам; содержание бреда, как и при неболезненной ревности, тесно связано с конкретными обыденными жизненными обстоятельствами; менее выражены проявления детективного поведения при отсутствии садистско-мазохистских тенденций и сексуально-эротических переживаний, поэтому перечисленные признаки не могут иметь решающего значения при отграничении неболезненной ревности у женщин от бредовой. Усугубляет сходство клинически различных форм ревности у женщин общая система ценностей, определяемая полом, что проявляется в особой значимости данной специфической психогенно-травмирующей ситуации, преимущественных формах реагирования и мотивации поведения в семье.