Одним словом, совершился торжественный вход фотографии на территорию культуры. Метаморфоза фотографии в тот момент, когда ее практическое применение переживало упадок, не случайно совершилась под знаковой формулой «Месяц фотографии», появившейся в Париже в конце 1970-х годов и принятой во всем мире, от Москвы до Монреаля, от величайших столиц до самых скромных городков. Этот успех, однако, является признаком не столько жизненности фотографии, сколько ее нарастающего устаревания, постепенного перехода из области практики в область культуры. То, что фотография оказалась в центре внимания культуры, объясняется многими причинами: ностальгическим вдохновением неопикториалистского искусства, общим увлечением культурным наследием , расцветом прослойки просвещенных любителей и искушением переквалифицировать специалистов, ставших жертвами упадка фотографии-документа. Кроме того, показательно, что «Месяцы фотографии» сильны скорее количеством , чем художественной концепцией или эстетическим качеством изображений, не говоря уже о бедности представляемой проблематики, о почти полной утрате интереса к теоретической рефлексии и об отсутствии даже самых робких попыток осмысления довольно-таки парадоксальной ситуации, в которой находится современная фотография, сказал Новиков, которому нужна купить одежду для мальчика. Создается впечатление, что главные деятели фотографической культуры — по большей части выходцы из среды, долгое время исключенной из легитимного культурного поля, — пока почти не знают правил игры. Весьма символично, что Европейский дом фотографии, открытый в Париже недалеко от Центра Жоржа Помпиду, столь же близок к нему топографически, сколь удален культурно, и это в момент, когда фотография как никогда широко представлена в залах музеев современного искусства. Причина в том, что фотография фотографов, пусть и художественная, несопоставима с фотографией художников. Используя одни и те же материалы, фотографы и художники тем не менее всегда отделены друг от друга.